Слой репозитория над коллекцией

Модель — обычная структура Go, каждое поле которой подписано bson-тегом. Для пользователя это выглядит так: ID типа bson.ObjectID с тегом _id и omitempty — драйвер сам сгенерирует идентификатор при кодировании, когда поле нулевое, и вернёт его в InsertedID, не трогая исходную модель; Email с тегом email — обязательное бизнес-поле; Name с omitempty — необязательное; Age с omitempty и minsize — целое, которое драйвер упакует в 32 бита, когда значение помещается; CreatedAt типа time.Time — драйвер кодирует её в BSON-дату без ручных преобразований. Правило пятого урока остаётся в силе: omitempty не пишет поле, когда оно равно нулевому значению — пустой строке, нулю, nil у указателя, — и если ноль и «нет значения» нужно различать, поле объявляется указателем. Живут модели отдельно от хендлеров и от реализаций: свой файл или пакет домена, где нет ни одного *mongo.Collection. Импорт bson ради ObjectID и тегов — приемлемая плата за честные типы. bson.Marshal и bson.Unmarshal — то же кодирование, что драйвер выполняет на отправке и приёме, только без сети: байты в структуру и обратно. Пригодится для кэша, отладочного лога и быстрых тестов модели: свернул в байты, развернул обратно, сверил поля.

Интерфейс объявляет тот, кто им пользуется. В Go интерфейсы удовлетворяются неявно: реализация из следующего раздела станет UserStore без единого упоминания этого факта в своём коде. Методы — строго по потребности сервиса: Create и ByEmail, а не десять операций CRUD на всякий случай. Первым аргументом всегда context.Context: дедлайн HTTP-запроса должен доезжать до базы и отменять операцию, иначе горутины копятся на каждом медленном запросе. Сигнатуры говорят на языке домена: модели на входе и выходе, доменные ошибки наружу. Это и есть главный тест на качество границы: если в интерфейсе появился *mongo.Cursor, bson.M или тип ошибки драйвера, граница протекла, и тестировать без базы уже не выйдет. Доменные сентинелы — ErrNotFound и ErrEmailTaken — часть контракта: сервис различает «пользователя нет» и «адрес занят» без единого импорта mongo. Маленькие интерфейсы лучше больших: второму сервису, который только читает, объявите узкий контракт с одним ByEmail — фейк для него пишется в три строки, а не в тридцать.

Реализация — структура с одним полем coll mongo.Collection. Конструктор NewUsers принимает mongo.Database и возвращает конкретную структуру, а не интерфейс: правило accept interfaces, return structs — интерфейс нужен потребителю, а не поставщику. Create вызывает InsertOne с моделью как есть: драйвер закодирует её по bson-тегам, сгенерирует _id благодаря omitempty и вернёт InsertOneResult, чей InsertedID здесь не нужен — идентификатор уже внутри модели не появится, и если он требуется сервису, метод возвращает модель или ObjectID явно. Дубликат по уникальному индексу ловится mongo.IsDuplicateKeyError и уходит наружу ErrEmailTaken; всё остальное заворачивается в fmt.Errorf с %w. ByEmail декодирует FindOne прямо в модель: пустая выборка — штатный ErrNoDocuments, и он превращается в ErrNotFound. Списки читаются тем же Find из седьмого урока: cursor.All декодирует сразу срез моделей []User. Дисциплина контекста: репозиторий никогда не создаёт context.Background сам — контекст приходит от вызывающего и уходит в драйвер без изменений, иначе отмена и дедлайны запроса перестанут действовать на середине пути. Состояния у репозитория нет: только дескриптор коллекции, поэтому один экземпляр безопасно обслуживает все горутины.

Фейк — вторая реализация того же интерфейса, хранящая данные в памяти: срез или карта, методы дописывают и ищут, ошибки возвращаются запрограммированные. Сервис тестируется целиком: подали User — проверили, что фейк получил запись; научили фейк возвращать ErrEmailTaken — проверили, что сервис честно переходит в ветку ошибки. Каждый такой тест занимает миллисекунды и не требует запущенной MongoDB и сети, поэтому регрессия бизнес-логики ловится на каждый коммит, а не по выходным в отдельной джобе. Распределение ролей простое: фейк отвечает за логику сервиса, живая база — за запросы. Фильтр FindOne, уникальный индекс и транзакция фейком не проверяются — их место в интеграционных тестах с настоящей MongoDB, о которых рассказывается в уроке двадцать третьем. Фейк обязан быть честным: если живая реализация возвращает ErrEmailTaken на занятом адресе, фейк должен уметь возвращать его по условию — иначе тесты проверяют выдуманный контракт, а не реальный. И не тащите бизнес-правила в репозиторий: «нельзя регистрировать несовершеннолетних» — это сервис, «как найти пользователя по email» — это репозиторий. Как только правило пересекло границу, протестировать его без базы снова стало нельзя.

Граница ломается по одним и тем же местам, и все они стоят отдельного абзаца. Первое — жизненный цикл клиента: репозиторий не вызывает ни mongo.Connect, ни Disconnect, клиент собирается один раз на старте приложения и передаётся вниз через Database; закрытие — обязанность главного, а не каждого хранилища. Второе — god-интерфейс: GenericStore с двадцатью методами и фильтрами как картами превращает фейки в фикцию — тестировать такой контракт честно нельзя. Третье — курсор наружу: метод, возвращающий mongo.Cursor или *SingleResult, снова делает потребителя зависимым от драйвера; наружу уходят срезы моделей. Четвёртое — кэш внутри репозитория: как только хранилище держит состояние, invalidate между инстансами становится отдельной задачей, а тесты — недетерминированными; кэш — отдельный слой. Пятое — бизнес-решения: «заблокировать пользователя за три неудачи» — это сервис, репозиторий лишь честно выполняет то, что ему сказали. Каждый пункт здесь — та же история: то, что просочилось через границу, нельзя проверить без живой базы, и чем позже это обнаружится, тем дороже